Первый зимний олимпийский чемпион Польши нашёл вторую родину в Америке

Один прыжок может изменить жизнь. В польском спорте лучше всех это доказал прыгун с трамплина Войцех Фортуна, подаривший стране первое в истории зимнее олимпийское золото. А вот то, что было дальше, куда менее блестящая история.

Что произошло в Саппоро?

До Фортуны у Польши было всего три зимние олимпийские медали. Одно серебро завоевала конькобежка Эльвира Сероцинская в 1960 году, и две бронзы: конькобежка Хелена Пилейчик в 1960-м и Францишек Гонсеница-Грёнь в лыжном двоеборье в 1956-м.

На Играх в Саппоро Фортуна не был фаворитом. За плечами у него не было громких международных результатов. На трамплине K-86 он занял шестое место, и это уже был очень хороший результат.

Через пять дней на трамплине K-110 он в первой попытке пролетел 111 метров. Вторая попытка вышла слабой: всего 87,5 метра. Тем не менее он победил, опередив швейцарца Вальтера Штайнера всего на 0,1 балла.

Почему он уехал из Польши?

Жизнь олимпийского чемпиона в коммунистической Польше (ПНР) была совсем не глянцевой. Фортуна так и не повторил свой успех. По его словам, ему предложили работу тренера всего за 800 злотых, поэтому он стал таксистом, что тоже оплачивалось плохо. Ситуация ударила по его психическому здоровью, и он начал пить.

В 1986 году он нашёл в себе силы начать заново. Он уехал из Закопане в США, брался за простую работу, например уборку, и неплохо справлялся. В 1989 году он вернулся в Польшу, но ненадолго.

В 1990-е он снова оказался в Штатах и основал компанию Fortuna Service Inc. «У меня была малярная фирма, я нанимал шестерых маляров. Мне дали кредит на дом стоимостью 350 тысяч долларов», — позже написал он в своих книгах. Там же он женился на женщине из Сувалок, города на северо-востоке Польши.

А где он сейчас?

С 2005 года Фортуна снова живёт в Польше, в Горчице, на земле семьи его жены, меньше чем в 40 км от Сувалок. Америку он по-прежнему называет своей второй родиной.

В интервью в феврале 2025 года он сказал, что без Америки, скорее всего, сидел бы возле Губалувки, холма над Закопане, и ждал, пока кто-нибудь угостит его пивом. От такой судьбы, добавил он, его уберегли спортивные амбиции.